Неточные совпадения
Мне невольно пришло на
мысль, что ночью я слышал тот же голос; я на минуту задумался, и когда снова посмотрел на крышу,
девушки там не было.
Отчего вдруг, вследствие каких причин, на лице
девушки, еще на той неделе такой беззаботной, с таким до смеха наивным лицом, вдруг ляжет строгая
мысль? И какая это
мысль? О чем? Кажется, все лежит в этой
мысли, вся логика, вся умозрительная и опытная философия мужчины, вся система жизни!
Все это, разумеется, было сказано на крестьянском наречии; но
мысли и чувства, необыкновенные в простой
девушке, поразили Алексея.
Клим начал смотреть на Нехаеву как на существо фантастическое. Она заскочила куда-то далеко вперед или отбежала в сторону от действительности и жила в
мыслях, которые Дмитрий называл кладбищенскими. В этой
девушке было что-то напряженное до отчаяния, минутами казалось, что она способна выпрыгнуть из окна. Особенно удивляло Клима женское безличие, физиологическая неощутимость Нехаевой, она совершенно не возбуждала в нем эмоции мужчины.
И тотчас же забыл о Дронове. Лидия поглощала все его
мысли, внушая все более тягостную тревогу. Ясно, что она — не та
девушка, какой он воображал ее. Не та. Все более обаятельная физически, она уже начинала относиться к нему с обидным снисхождением, и не однажды он слышал в ее расспросах иронию.
— Я — читала, — не сразу отозвалась
девушка. — Но, видите ли: слишком обнаженные слова не доходят до моей души. Помните у Тютчева: «
Мысль изреченная есть ложь». Для меня Метерлинк более философ, чем этот грубый и злой немец. Пропетое слово глубже, значительней сказанного. Согласитесь, что только величайшее искусство — музыка — способна коснуться глубин души.
Слушая сквозь свои думы болтовню Маргариты, Клим еще ждал, что она скажет ему, чем был побежден страх ее,
девушки, пред первым любовником? Как-то странно, вне и мимо его, мелькнула
мысль: в словах этой
девушки есть нечто общее с бойкими речами Варавки и даже с мудрыми глаголами Томилина.
Но теперь, когда
мысли о смерти и любви облекались гневными словами маленькой, почти уродливой
девушки, Клим вдруг почувствовал, что эти
мысли жестоко ударили его и в сердце и в голову.
Облака и волны, стирая, смывая всякие
мысли, вызывали у него такое же бездумное, немотное настроение полугипноза, как эта
девушка.
Быть может, при других обстоятельствах эта
девушка была бы замечена им только глазами, но тут он иначе увидел ее. Все стронулось, все усмехнулось в нем. Разумеется, он не знал ни ее, ни ее имени, ни, тем более, почему она уснула на берегу, но был этим очень доволен. Он любил картины без объяснений и подписей. Впечатление такой картины несравненно сильнее; ее содержание, не связанное словами, становится безграничным, утверждая все догадки и
мысли.
Против же женитьбы на Мисси в частности было, во-первых, то, что очень вероятно можно бы было найти
девушку имеющую еще гораздо больше достоинств, чем Мисси, и потому более достойную его, и, во-вторых, то, что ей было 27 лет, и потому, наверное, у нее были уже прежние любови, — и эта
мысль была мучительной для Нехлюдова.
А Вера Павловна чувствовала едва ли не самую приятную из всех своих радостей от мастерской, когда объясняла кому-нибудь, что весь этот порядок устроен и держится самими
девушками; этими объяснениями она старалась убедить саму себя в том, что ей хотелось думать: что мастерская могла бы идти без нее, что могут явиться совершенно самостоятельно другие такие же мастерские и даже почему же нет? вот было бы хорошо! — это было бы лучше всего! — даже без всякого руководства со стороны кого-нибудь не из разряда швей, а исключительно
мыслью и уменьем самих швей: это была самая любимая мечта Веры Павловны.
— Вот мы теперь хорошо знаем друг друга, — начала она, — я могу про вас сказать, что вы и хорошие работницы, и хорошие
девушки. А вы про меня не скажете, чтобы я была какая-нибудь дура. Значит, можно мне теперь поговорить с вами откровенно, какие у меня
мысли. Если вам представится что-нибудь странно в них, так вы теперь уже подумаете об этом хорошенько, а не скажете с первого же раза, что у меня
мысли пустые, потому что знаете меня как женщину не какую-нибудь пустую. Вот какие мои
мысли.
Она откладывала ее несколько времени в сторону, пока растолковала
девушкам, что это противно основной
мысли их порядка.
И если бы уличить Лопухова, как практического мыслителя, в тогдашней его неосновательности «не отказываюсь», он восторжествовал бы, как теоретик, и сказал бы: «вот вам новый пример, как эгоизм управляет нашими
мыслями! — ведь я должен бы был видеть, но не видел, потому что хотелось видеть не то — и нашими поступками, потому что зачем же заставил
девушку сидеть в подвале лишнюю неделю, когда следовало предвидеть и все устроить тогда же!»
— А в самом деле, они могут наводить на грустные
мысли, вот какие: если при таких ничтожных средствах судить о своих потребностях и о характерах мужчин,
девушки все-таки довольно часто умеют делать удачный выбор, то какую же светлость и здравость женского ума показывает это!
Такие
мысли не у меня одной, мой милый: они у многих
девушек и молоденьких женщин, таких же простеньких, как я.
«Большая кузина», — и при этом названии я не могу без улыбки вспомнить, что она была прекрошечная ростом, — сообщила разом своей ставленнице все бродившее в ее собственной душе: шиллеровские идеи и идеи Руссо, революционные
мысли, взятые у меня, и мечты влюбленной
девушки, взятые у самой себя.
Сначала ученица приняла несколько наружных форм Эмилии; улыбка чаще стала показываться, разговор становился живее, но через год времени натуры двух
девушек заняли места по удельному весу. Рассеянная, милая Эмилия склонилась перед сильным существом и совершенно подчинилась ученице, видела ее глазами, думала ее
мыслями, жила ее улыбкой, ее дружбой.
Только в том и была разница, что Natalie вносила в наш союз элемент тихий, кроткий, грациозный, элемент молодой
девушки со всей поэзией любящей женщины, а я — живую деятельность, мое semper in motu, [всегда в движении (лат.).] беспредельную любовь да, сверх того, путаницу серьезных идей, смеха, опасных
мыслей и кучу несбыточных проектов.
Иногда в голове
девушки мелькала предательская
мысль — уйти из отцовского дома потихоньку; но против такого бегства возмущалась ее простая, открытая душа.
Такое неравномерное распределение полов неизбежно в ссыльной колонии и уравновешение может произойти только с прекращением ссылки или когда на остров начнет приливать иммиграционный элемент, который сольется со ссыльным, или появится у нас своя мистрис Фрей, которая будет энергически пропагандировать
мысль об отправлении на Сахалин для развития семейственности транспорта честных
девушек из бедных семейств.
Всё это было вполне искренно, и он ни разу не усомнился и не допустил ни малейшей «двойной»
мысли о возможности любви к нему этой
девушки или даже о возможности своей любви к этой
девушке.
Девушка никак не могла помириться с
мыслью, что теперь лежал только холодевший труп Стабровского, не имевший возможности проявить себя ни одним движением.
У него все завертелось перед глазами, и во время самого обряда венчания он не мог избавиться от преступной теперь
мысли о другой
девушке.
Вернувшись к отцу, Устенька в течение целого полугода никак не могла привыкнуть к
мысли, что она дома. Ей даже казалось, что она больше любит Стабровского, чем родного отца, потому что с первым у нее больше общих интересов,
мыслей и стремлений. Старая нянька Матрена страшно обрадовалась, когда Устенька вернулась домой, но сейчас же заметила, что
девушка вконец обасурманилась и тоскует о своих поляках.
Неприятное чувство усиливалось по мере того, как Устенька подходила к дому Стабровского. Что ей за дело до Харитины, и какое могло быть между ними объяснение? У
девушки явилась даже малодушная
мысль вернуться домой и написать Стабровскому отказ, но она преодолела себя и решительно позвонила.
Девушки все до единой на тебя заглядывались, гадали об тебе, ворожили, каждая только то на
мыслях и держала, как бы с тобой повенчаться…
Раздвоялись ее
мысли. Скучающий отец и призвание от тьмы неведения к свету сокровенной тайны! Обычная жизнь купеческой
девушки и вольная, свободная, восторженная искательница благодати. Там — «изменщик» Петр Степаныч, здесь — таинственный духовный супруг… Но что ж это за духовный супруг?.. Узнаю ль когда?.. Скоро ли?
— И тут опять… — начинала возражать ключница, но на этот раз
девушки даже не давали ей развить свою
мысль.
Как ни разводил Иван Григорьич разумом, как ни вскидывал
мыслями на знакомых вдов и
девушек, ни одной мало-мальски подходящей не отыскалось.
Одна
мысль, что, свидевшись с Фленушкой, она выплачет на ее груди свое горе неизбывное, оживляла бедную
девушку…
Он взял со стола и мне подал. Это тоже была фотография, несравненно меньшего размера, в тоненьком, овальном, деревянном ободочке — лицо
девушки, худое и чахоточное и, при всем том, прекрасное; задумчивое и в то же время до странности лишенное
мысли. Черты правильные, выхоленного поколениями типа, но оставляющие болезненное впечатление: похоже было на то, что существом этим вдруг овладела какая-то неподвижная
мысль, мучительная именно тем, что была ему не под силу.
Девушка между тем успела разглядеть, что Александр был совсем другого рода человек, нежели Костяков. И костюм Александра был не такой, как Костякова, и талия, и лета, и манеры, да и все. Она быстро заметила в нем признаки воспитания, на лице прочла
мысль; от нее не ускользнул даже и оттенок грусти.
«Что если бы, — блеснула у него
мысль, — он послушался тогда княжны Маргариты, явился бы с повинной и был теперь на каторге со все-таки любимой и любящей
девушкой?»
Путилов, в самом деле, часто бывал у Гариных и по целым часам беседовал по душе с Софи, которая ему нравилась как терпеливая слушательница, высказывавшая по простоте своей души часто, сама не замечая того, весьма дельные
мысли. Сергей Николаевич чувствовал к ней слабость говоруна — он был им, несмотря на свою серьезность. Никакого другого чувства он не испытывал к этой доброй, но некрасивой
девушке.
Ее собственные поступки, ее личные грехи и совершенные преступления всецело завладели ее
мыслями. Она с каким-то непонятным наслаждением углублялась в свое прошлое, мучилась, ужасалась и в тоже время упивалась, наслаждалась своим ужасом, своими мученьями. Перед ней предстал образ страдалицы Лиды в тот момент, когда бедная, обманутая в своей любви, чистая
девушка спала могильным сном в своей кроватке.
Она, может быть, бежала бы в полк или не знаю куда, если б она была мужчиной; но
девушкой она бежала в самое себя; она годы выносила свое горе, свои обиды, свою праздность, свои
мысли; когда мало-помалу часть бродившего в ее душе стала оседать, когда не было удовлетворения естественной, сильной потребности высказаться кому-нибудь, — она схватила перо, она стала писать, то есть высказывать, так сказать, самой себе занимавшее ее и тем облегчить свою душу.
Пять лет в развитии
девушки — огромная эпоха; задумчивая, скрытно пламенная, Любонька в эти пять лет стала чувствовать и понимать такие вещи, о которых добрые люди часто не догадываются до гробовой доски; она иногда боялась своих
мыслей, упрекала себя за свое развитие — но не усыпила деятельности своего духа.
Некому было ей сообщить все занимавшее ее, все собиравшееся в груди; под конец, не имея силы носить всего в себе, она попала на
мысль, очень обыкновенную у
девушки: она стала записывать свои
мысли, свои чувства.
Раздраженный отказом, Бельтов начал ее преследовать своей любовью, дарил ей брильянтовый перстень, который она не взяла, обещал брегетовские часы, которых у него не было, и не мог надивиться, откуда идет неприступность красавицы; он и ревновать принимался, но не мог найти к кому; наконец, раздосадованный Бельтов прибегнул к угрозам, к брани, — и это не помогло; тогда ему пришла другая
мысль в голову: предложить тетке большие деньги за Софи, — он был уверен, что алчность победит ее выставляемое целомудрие; но как человек, вечно поступавший очертя голову, он намекнул о своем намерении бедной
девушке; разумеется, это ее испугало, более всего прочего, она бросилась к ногам своей барыни, обливаясь слезами, рассказала ей все и умоляла позволить ехать в Петербург.
— Вот что, — понимаю! — произнесла Людмила и затем мельком взглянула на Ченцова, словно бы душа ее была с ним, а не с Марфиным, который ничего этого не подметил и хотел было снова заговорить: он никому так много не высказывал своих мистических взглядов и
мыслей, как сей прелестной, но далеко не глубоко-мыслящей
девушке, и явно, что более, чем кого-либо, желал посвятить ее в таинства герметической философии.
Несмотря на все эти утешения и доказательства, Сусанна продолжала плакать, так что ее хорошенькие глазки воспалились от слез, а ротик совершенно пересох; она вовсе не страшилась брака с Егором Егорычем, напротив, сильно желала этого, но ее мучила
мысль перестать быть
девушкой и сделаться дамой. Как бы ни было, однако gnadige Frau, отпустив Сусанну наверх в ее комнату, прошла к Егору Егорычу.
— Я сейчас вам докажу! — начала она со свойственною ей ясностью
мыслей. — Положим, вы женитесь на восемнадцатилетней
девушке; через десять лет вам будет пятьдесят, а ей двадцать восемь; за что же вы загубите молодую жизнь?.. Жене вашей захочется в свете быть, пользоваться удовольствиями, а вы будете желать сидеть дома, чтобы отдохнуть от службы, чтобы почитать что-нибудь, что, я знаю, вы любите!
Он не перенесет его! Он, доверившийся ей, не хотевший выслушать уже срывавшегося с ее губ признания, подумавший, что услышит исповедь падшей
девушки, прошлое которой он мог исправить всепрощающим чувством любви, он не допускал и не допускает, вероятно, и
мысли, что его жена… самозванка, преступница.
У Натальи Федоровны мелькнула даже однажды
мысль пригласить погостить к себе Катю Бахметьеву, которая в довольно частых и длинных письмах жаловалась на скуку и однообразие жизни летом в Петербурге и весьма прозрачно намекала, что не отказалась бы провести даже месяц где-нибудь в деревне. „В Грузине у вас, говорят, совсем рай“, — писала хитрая
девушка, не забывавшая в каждом письме посылать свой сердечный привет графу Алексею Андреевичу.
Хрущев пошел домой, погруженный в свои
мысли. Во время завтрака его глаза обращались часто на Марью Валерьяновну, за которою он внимательно наблюдал, но черты молодой
девушки не выказывали ни малейшего внутреннего смущения, и ее непринужденные манеры отрицали всякую возможность подозрения.
«Мне не удастся с ним пробыть наедине ни минуты, не только что переговорить. Боже мой, зачем он его привез именно сегодня! Бедная Катя, что я скажу ей завтра? Объяснить, что так вышло, что он приехал не один. А она там мучается, как мучается. Продолжить еще эту для нее нестерпимую муку неизвестности? Нет, надо что-нибудь придумать!» — мелькали в голове молодой
девушки отрывочные
мысли.
Вскоре, впрочем,
мысли молодой
девушки приняли другое направление.
А между тем, все это совершилось, и совершилось с такою невообразимою быстротою, что Семен Павлович сам не мог хорошенько дать себе отчет в случившемся, и без воли, без
мысли был подхвачен потоком нахлынувшей на него страсти, страсти
девушки, долго сдерживаемой, и тем с большею силою вырвавшейся наружу.